Развилка множества
миров проходит сквозь сознанье:
Есть денег мир, есть
мир воров, где правит покаянье.
В пересеченье этих
сфер, на эйлеровой схеме,
Оставлена записка
всем; автор ученья- Время.
«Года прошли и вновь пройдут,
останется мгновенье,
Но помни, в миг, как
поведут, судить за преступленье,
Ты можешь все
остановить, исправить этот мир:
Ведь ты живешь лишь
только там, что сам же породил»
15 картина Терри Гиллиама вошла в киномир незаметно,
практически через черный вход, как повозка доктора Парнаса появилась посреди
ночного Лондона. Пока в мире бьет кассовые сборы «Аватар», собирая попутно
восторженные оценки зрительской аудитории, под самым носом достопочтенной публики
произошло самое настоящее чудо. Ибо, как говорил маэстро Феллини, «чудеса
рождаются в тишине, а не в подобной суете».
Первая комната «Воображариума».
Фильм Терри Гиллиама, будто труппа доктора Парнаса, попал не
в свое время. В эпоху, когда кинематографичность измеряется в трех измерениях,
«Воображариум» возвращается к театру. Главный посыл картины «снимите очки,
чтобы увидеть нечто удивительное». Настоящее 3D возникает за переплетениями сюжета и
образами героев. «Воображариум» – это инструмент, позволяющий увидеть множество
миров, апеллирующий к фантазии зрителя, а не питающий ее. «Воображариум» - это
маска с длинным носом, под которой кроется лицо: не одно, а сотни лиц Фантазии.
Как и сюжет, фильм не более чем трафарет, нить, на которую нужно насаживать
бусины своей фантазии, лист бумаги, на котором следует рисовать гравюры своих
мечтаний.
За этой нехитрой маской с погнутым носом скрывается,
возможно, одна из самых христианских историй последних лет кинематографа,
которая дополняет «Антихриста» Ларса фон Триера. Только картина Гиллиама взирает на историю
христианства под иным углом.
Вторая комната «Воображариума». Проецирование.
Сюрреалистические пейзажи и обычные улицы Лондона как
театральные подмостки многогранного представления. Сцена – это всего лишь
видимая часть огромного механизма; в «Воображариуме» самое главное происходит
не в Лондоне, и не на сцене – в фантазии, в воображении. Фильм Терри Гиллиама и
есть сцена театра по имени Воображение. Противостояние идеализма и обычного,
животного желания, высокого и низкого. В начале картины попавший в Воображариум
изрядно пьяный молодой человек неожиданно меняется в лице («где моя симпатичная
мордаха?» в ужасе кричит уже другой актер), а затем улетает в космос на
щупальцах полупрозрачных синеватых медуз (ассоциации с последними героями
кинопроката напрашиваются сами).
С первой сцены Гиллиам задает приоритетную тему
повествования: выбор. С риском для жизни карабкаться по огромным, высеченным в
скале ступеням к таинственному знанию, которое может убить, или отправиться в
ближайший паб и пропустить кружку-другую.
На этом этапе фильм закрывает свои двери для тех, кто хочет
попить пива.
Третья комната «Воображариума». Зеркало.
Воображариум открывается через Зеркало, а Зеркало - через
Воображариум. Душа, рассмотренная в Зеркале, под действием доктора Парнаса оживляет
Воображариум.
Душа рассматривается не как бесконечное пространство,
которое можно увидеть через крохотный зрачок. Это множество полотен
воображения, каждое из которых имеет свое антиполотно. Душа – это суммарное
количество всего множества полотен и антиполотен, между которыми перекинут мост
выбора.
Доктор Парнс помогает человеку познать свои желания, сделать
выбор дальнейшего развития или смерти, духовной в первую очередь. В
«Воображариуме» приходится всегда делать нелегкий выбор: Антону и Валентине -
ослушаться Парнаса и спасти Тони или оставить его «танцевать на воде», Мистеру
Нику – победить своего главного соперника и единственного собеседника на утесе
Вечности или сохранить каплю самолюбия, для Тони – найти правильную трубку.
Каждая сцена – это выбор, который убивает возможное развитие сюжета, как любой
выбор в жизни.
Терри Гиллиам сделал свой выбор, будто пытаясь описать скуку
творца после создания мира. И даже он устами Парнаса кается «Я не хочу больше
ничего выбирать».
Душа «Воображариума». There ain’t no Devil, it’s only
God, when he’s drunk.
Внутренне переполненный библейскими и христианскими
аллюзиями, как некоторые песни Тома Уэйтса, корни «Воображариума» растут из
одной фразы «проспавшего шестидесятые». «Вы не знали, что Дьявола нет? Есть только
Бог, когда он пьян», - сказал как-то Уэйтс, сыгравший Мистера Ника.
Доктор Парнас – старый, как само время, повидавший на своем
веку все, избавляется от тоски, как многие из смертных – алкоголем и
воспоминаниями. За годы странствий он не поменял манеры своей «проповеди»,
возлагая основную работу на помощников-пророков, таких, как Меркурий (Антон),
чертенок или обезьянка (Персиваль), дриада или Венера (Валентина). Противостояние
Парнаса с Мистером Ником началось тогда, когда он сам утратил часть веры в то,
что делал, когда сомнение заставило доктора Парнаса пустится в странствие из
своего небесного храма. Людей все меньше интересовали фокусы с воображением,
вера чахла, а желание успеха по методу 2*12*12 значительно уступало желанию
пропустить двойную порцию горячительного напитка или посетить мотель «Случайная
связь».
Если отбросить возможную религиозную подоплеку, то Парнас –
это Терри Гиллиам, который пытается подарить людям возможность раскрыть свое
воображение. Спрос на его искусство небольшой, и без помощи Леджера обойтись он
бы не смог.
Пространство картины делится на три участка – Ад, Лимбо
(Чистилище) и Рай. Они соединяются в одной точке, за Зеркалом, которое
проецирует их под действием человеческой Души. Это Ад и Рай, и Чистилище Данте.
Это знакомые с Возрождения места, иначе увиденные Гете. Это вшитая в
современный город и исторический период география послежизненного пути,
описанная Булгаковым. В «Воображариуме» произошла визуализация трех платформ,
трех пластов, снятая на пленку Терри Гиллиамом. На экране Чистилище выполнено в
виде леса с формально нарисованными деревьями в духе Триера и его «Догвилля».
Ад и Рай переплетаются в потоке пустынных пейзажейпризрачных возможностей и желаний. Мир фильма
бесконечен и един, как пшеничное зернышко.
Труппа «Воображариума».
Доктор Парнас. Мудрый,
одинокий и молчаливый доктор Парнас, советующийся со своими картами, остается
главной после Тони загадкой фильма. Можно ли считать его Богом, который на
картинах из прошлого борется с Дьяволом за души людей, или же это образ
художника, который всегда в меньшинстве, но верит, что где-то рассказ не
окончен, и пишется роман, повесть или рассказ.
Кристофер Пламмер передал усталость, боль и похмелье
человека, старого, как само время. В действительности, у великого доктора
Парнаса все эмоции человеческие.
Персиваль. Карла,
без которого Парнас имел бы много неприятностей, весь фильм играет роль второго
плана. Он всегда на задворках, всегда рабочая лошадка. Перси управляет
повозкой, а на выступлениях довольствуется самой малой ролью.
Верн Тройер сыграл «голос разума», который в фильме выходит
на передний план только в концовке.
Антон. Мечущийся
дух молодости, влюбленный и недооцененный, стремящийся к одобрению своего
ментора. Однажды Антон мог бы стать доктором Парнасом и открывать людям путь в
Воображариум, но волею судеб, он получил спокойную семейную жизнь.
Противопоставление этих двух миров ограждает зрителя от попытки уйти в
Воображариум навсегда. Оборванный доктора Парнас, навсегда связанный с
фантазиями, воображениями и иллюзиями, существуя вне времени, торгует своим
даром. Антон же обрел благополучие и покой в своем веке.
Эндрю Гарфилд как и многие актеры труппы доктора Парнаса
исполнил в фильме Гиллиама свою самую большую роль. От комичного до смешного
один шаг. Этот шаг совершает Гарфилд внутри своего героя и его Воображариума.
Валентина. Дочь
доктора Парнаса – последняя душа, участвовавшая в споре двух антагонистов, она
же – ставка в этом споре.
Лили Коул уверенно сыграла грубоватую Сливку с мечтательной
начинкой.
Тони. Четыре
актера, исполняющие эту роль – это объемный образ, изменение которого
происходит «в лицах». Противостояние покояния и человеческой натуры, желание
все изменить, начать новую жизнь или изменить свое положение в старом,
заскорузлом мире. Потерявший память Хит Леджер медленно превращается в
сладкоустого Джонни Деппа, открывающий в себе амбициозного Джуда Лоу, апофеозом
стремления к наживе которого является Колин Фаррелл. Зачатки «лиц» Тони в
Воображариуме можно рассмотреть еще в реальности, когда он говорит с Валентиной
или доктором Парнасом. Тони – неправильный мессия, желающий помочь детям,
занимающий деньги у мафии, перепродающий органы детей третьего мира в
престижные медицинские центры. Всей правды мы так и не узнаем, ведь «нельзя
верить «желтой» прессе». За ним устремляется толпа, желая повесить на вершине
«успеха», ступени к которому Тони преодолевает. «Воображариум» полон
двойственности. Тони можно рассматривать и как Иуду, которого вешают за
предательство доктора Парнаса. Тони же мечется в приступе бешенства, веруя, что
его предали люди, с которыми он путешествовал и выступал.
Квартет актеров изобразил Тони, как объемный треугольник, –
со всех сторон. Хит Леджер исполнил не самую свою лучшую роль, но живо плавал в
театральном пространстве реальности «Воображариума». Депп, Лоу и Фаррелл играли
с небольшой оглядкой на Тони Леджера, но образ у каждого играл красками
характерными для актера. Для задумки фильма все перемены пошли только на пользу.
Мистер Ник.
Дьявол, ценящий хорошее пари, уважающий правила спора и своего соперника. У
доктора Парнаса есть то, что необходимо мистеру Нику. Мудрый Парнас способен
объяснить то, что Дьяволу не понять. Мистер Ник может помочь старику в тех
ситуациях, когда даже могущественный властитель фантазий бессилен и теряет
веру. Эти две фигуры всегда отпечатываются на разных страницах разворота одной
истории.
Том Уэйтс в образе мистера Ника выглядел дьявольски
человечно. Порой дерганные движения Дьявола напоминают выступление Уэйтса на
концерте, но что касается мимики, тут музыкант лепил Ника, будто с натуры.
Задворки «Воображариума».
15 полотно Терри Гиллиама совместило в себе развлекательную
картину в духе «Братьев Гримм» с ироничным подходом «Монти Пайтона в поисках
Священного Грааля». Безумие «12 обезьян» и «Страха и ненависти в Лас-Вегасе»
дополнилось картиной разрухи реальности из «Страны приливов» и «Короля-рыбака».
Поднятый в «Короле» вопрос об ответственности за свои поступки и сделанный
выбор в «Воображариуме» достигает гипертрофированных форм.
«Воображариум» - гид по фильмографии Гиллиама, наполненный
исповедальными нотами и репликами персонажей, уходящий корнями в мировую
литературу от Данте и Гете до Гессе и Фаулза.
«Воображариум» - не новая реальность, а педаль газа от
шикарной спортивной машины, которая может доставить туда того, кто умеет давить
на газ обеими ногами сразу, и только обеими.
