Четвертый фильм корейского режиссера Ким Ки Дука – о любви. Эту мысль из картины «Остров» выносят, как песок с пляжа. Однако эта история не принадлежала бы азиатскому кинематографу, будь это так. Скажем, самый известный фильм южнокорейского кинематографа - «Олдбой» - это фильм не только о мести.

Сюжет «Острова» – вторичен. Он напоминает рябь на огромной глади озера, которое становится местом действия. В водоеме на плотах покачиваются несколько домиков, которые обслуживает Хви-Джин, – безмолвная «хозяйка» этого места. Она на лодке привозит постояльцам еду, доставляет гостей, оказывает интимные услуги, когда наступает ночь. Она - как блейковская женщина, грешница и мать всего человечества в одном лице (отчасти эта трактовка подтверждается финалом картины).

В желтом доме поселяется главный герой – молчаливый, но не бессловесный, как Хви-Джин. Он скрывается от своего прошлого, от закона и, видимо, ошибки, которую не может себе простить. Их с «хозяйкой» озера связывают странные любовные отношения. Как часто бывает у Ким Ки Дука, эти чувства  – болезненные, переменчивые, бьющиеся, как рыба о землю (то одна, то другая крайность).

Внутренняя боль переживаемой любви становится действием, болезненным и ужасающим по своей физиологической жестокости. Ким Ки Дук превращает ощущения и мысли – в поступки, показательные истязания, от которых у героев течет настоящая кровь. Ревность у Хви-Джин, не проронившей за весь фильм ни слова, минуя пустые угрозы «Что бы я с ней сделала», перерастает в убийство. В цивилизованном мире это давно перенесено в другую плоскость человеческих отношений, а в почти первобытном мире чувственности «Острова» - становится действием.

У «Острова» несколько слоев. Первый – самые простые метафоры, к которым азиатское кино уже приучило своего зрителя, и отчасти западного (некоторые символы можно отнести к транснациональным). Два рыболовецких крючка, складывающиеся в сердце; совместная покраска дома в свежий желтый цвет; замедляющееся движение малярных кистей одна по другой.

Второй слой можно пытаться трактовать по-разному, отталкиваясь от своего мировосприятия. Финал картины склоняет к мысли, что в фильме важны не только точечные события и планы, но и панорама, требующая отдаления, общего взгляда. Тогда видно, что изначально у каждого героя, кроме Хви-Джин, есть свой дом на плоту одиночества в водах озера жизни. Кто-то обитает в этом доме с девушкой по вызову, кто-то с товарищами; главный герой – в одиночестве. Жители домов на воде справляют нужду с края плота, а главный герой использует для этого люк внутри дома. Неразговорчивый, скрывающий свои желания в отличие от других посетителей озера, он отличается от них не своим стремлением к уединению, а скрытой добротой, сочетающейся с такой же скрытой, природной жестокостью. Несмотря на некоторые поступки, это самый человечный обитатель озера.

Помимо того что возле воды люди обнажают свою истинную сущность, все материальное и общечеловеческое также теряет свою ценность: деньги, часы, жизнь. Они либо пропадают в глубине, либо становятся бессмысленными в мире цивилизации – как мокрые деньги.

Значение событий и образов, которые можно отнести к третьему слою, известно Ким Ки Дуку, если он, отступив от своей парадигмы интуитивного кино, продумывал метафоры и символы.

Кипение озера

Лодка одинокой души в определенный момент лишается своей хозяйки, которая прикручивает мотор к чужому дому, чтобы вместе с его обитателем двигаться вперед – прочь от тонущего судна прошлого. На момент возникшая идиллия «разбилась о быт»: стражи закона обнаружили утопленную Хви-Джин девушку по вызову. Следствие неконтролируемой ревности и аксиомы, что счастье невозможно за счет несчастья других.

В последние минуты фильма концентрация концептуальных кадров увеличивается. Главный герой появляется из воды – тут и очевидное обновление, и связь с восточной мифологией, по которой омовением можно смыть дурные воспоминания и поступки. После очищения герой попадает на загадочный растительный остров. Такое развитие событий наводит на мысли о постоянно открытии нового в жизни. Можно провести параллель и с сумрачным лесом из начала «Божественной комедии».

Финал картины объясняет появление героя из воды и всю историю «Острова». Концовка является ключом к некоторым сценам, но однозначно выбрать, какой вариант верен – трудно. Одна из важных трактовок: все эмоции, переживания и истязания героя связаны с половыми инстинктами, произрастают оттуда и буквально приманивают его снова и снова после каждого катарсиса.

ИТОГ: выверенная на уровне интуиции история, совмещающая в себе вывернутый наизнанку реализм и элементы притчи. Для «Острова» вторичны кинематографические средства выразительности: отчасти построение кадра, отчасти актерская игра – это живое кино, технически не совершенное.