Все американцы – ублюдки

«Бесславные ублюдки», 1978

История про «ублюдков» - это не только забавная псевдоисторическая байка о том, как американские еврейские солдаты снимали с фашистов скальпы, а кинематографическая история под названием «Mein kampf» автора Квентина Тарантино. Режиссер не только собрал отряд американских солдат, среди которых Брэд Питт блистал тяжелой челюстью дона Корлеоне, но прибавил к этой компании немецкого солдата – режиссера Пабста, расстреливавшего фашистов с непроницаемым лицом Тиля Швайгера. В результате собственной операции «Бесславные ублюдки», Тарантино оказался на незнакомой территории – реальном историческом пространстве, которое ради полноценного блеска режиссерского стиля было немного изменено.

Кинематографическая история

Закрыть исторический вопрос перед обсуждением самой картины Тарантино необходимо из тех соображений, что из-за сломанных на эту тему копий вся площадь между новым памятником Тарантино самому себе и зрителем усыпана обломками. За пятнадцать лет, которые разделяют «Криминальное чтиво» и «Бесславных ублюдков», Квентин не снимал ничего подобного: яркого и спорного. В последней картине чувствуется и неизменный стиль режиссера, и удачная попытка вырваться из силок стереотипов, в которые его успешно загнали собственные же кинематографические похождения и поклонники.

Пренебрежительным отношением к истории Квентин подчеркивает, обводит ярким маркером все те ошибки и несуразицы, которые накопились в кинематографе относительно исторического полотна. Убийством Гитлера, Геббельса, Геринга и Бормана в конце 30х – начале 40х, режиссер подчеркивает, что войны могло и не быть, а точнее, что в ней не было необходимости, как и в любой войне. Такая вопиющая развязка, шокирующая особенно российского зрителя, - это вершина пирамиды, в которую вплетаются не менее псевдоисторические «300», перевравшие само понятие греческой фаланги, «Адмиралъ», сочетающий в себе переосмысление истории с примесью геройского эпоса, «Хранителей», уведших историю Америки в совершенное другое, прорейгановское русло, и даже ряд советских комедий, в которых война выглядела беспроигрышной прогулкой харизматичного или просто забавного героя.

В довесок ко всему, это метафора торжества кинематографа над фашизмом, что является чуть ли не лейтмотивом картины.

Выросший на кино и комиксах, Тарантино снял кинокомикс про войну, с замахом на спагетти-вестерн и фирменными авторскими диалогами, дамскими ножками и старым, добрым ультранасилием.

Кинематографическая истерия

Искажением истории Тарантино преследовал две цели: высказать свой взгляд на фашизм, а точнее то, что он «за мир», хоть и показывает в своих фильмах насилие, вторая – торжество искусства, в данной ситуации – кино – над всеми человеческими пороками и предрассудками. Через кино человек способен принять очищение, как духовное, так и физическое – очищение через огонь, что было воспроизведено слишком буквально.

Из двух сюжетных линий Квентин свил настоящий морской узел развязки картины, которую, не мудрствуя лукаво, разрубил, показа зрителю в зале Гордиев узел, а затем легко с ним расправившись Дамокловым мечом. Этим же «мечом» Альдо Рэйн вырезал свастику на лбу у пленных немецких солдат.

Остальной сюжет фильма менее метафоричен – мозаика из легких детективных этюдов Ланды (Кристоф Вальц) и фирменных диалогов Тарантино, чередующимися с насилием, которое в жизни, как известно, еще страшнее, чем на экране.

Актерская бригада сработала качественно, вытолкнув на передовую разве что Кристофа Вальца (правда, еще на сценарном уровне). Герои Майкла Фассбендера, Дэниэля Брюля, Элая Рота, Тиля Швайгера, Мелани Лоран и Брэда Пита – запомнились либо за счет харизмы, либо - актерской игры.

«Половину ты знаешь, а вот – другая половина»

В первом акте историческая вольность Тарантино была прощена, но в третьем – эта статья личного дела фильма будет присовокуплена к подноготной гладкого внешне (с рядом допущений) фильма.

Стремление режиссера снять под старину отразилось на картине двояко. Титры в духе старых фильмов (приблизительно, шестидесятых–семидесятых – времени вестернов), музыка искусственно и искусно состаренная, но в целом - не совсем свойственная Тарантино эпоха. Многократно ссылаясь на фильмы других годов, режиссер плыл по относительному безвременью своих картин. В случае с «Ублюдками», Квентин попал в капкан, который искусно выпиливал лобзиком кинематографического опыта, а приманку для самого себя настаивал на крови амбиций и желаний. Косвенно упомянув, когда происходят события фильма, Тарантино дал лишний повод себя упрекнуть. Титрами в стиле ретро – повторил визуальную попытку четырехлетней давности Питера Джексона («Кинг Конг»), на что будто бы невзначай намекает в эпизоде с игрой «Угадай персонажа». Музыкальное сопровождение звучит в духе картин периода оригинальных «Бесславных ублюдков» (1974 год). Попытка смешать «К Элизе» с гитарными ритмами в треке «The verdict», на мой взгляд, окончилось полным провалом. По отдельности Бетховен и гитарный мотив звучат хорошо, а вместе классик укладывает «партнера» на лопатки – уровень разный. Ряд песен исполняет роль просто нравящихся режиссеру мелодий, как музыкальная подборка «Съемок в Палермо», периодически удачно попадая в ногу с монтажом. Rabbia E Tarantella – пожалуй, лучшая работа в саундтрековской подборке, которая хорошо экранизирует ритм и даже стиль всего фильма.

Последним недостатком картины Тарантино является излишняя узость в идейном плане. Тут бы оступиться, вспомнив, с кем имеешь дело, но при заданной теме, пускай даже вольного сочинения, подобного допускать нельзя. Показывая свое «я – за мир», Квентин расправляется с фашистами, а выжившим оставляет на лбах свастику вместо мундира, который можно снять и который фактически и определяет, является человек фашистом или нет. В картине немецкие солдаты показаны более умными, чем члены американского отряда, а главное – людьми, а не только врагами, – логичное, по сути, замечание. Все остальные нации остались в стадии подмалевочной разработки – сиречь плоскими и немного однобокими.

При столь заметных минусах в основных проблемах, недостатком других является их как таковое отсутствие, если не брать в расчет несчастную любовь, месть, самокритику…

ИТОГ: Тарантино совершил марш-бросок с полным боекомплектом на вражескую территорию, где снял практически «Криминальное чтиво». Даже по шкале фильмов Квентина эта лента – «почти шедевр», что уж говорить о фильмах мирового кинопроизводства.

Не стоит отрицать, что это кровавая игрушка, качественно снятая, механически отработанная чуть ли не до автоматизма, где операторская работа вместе с актерской игрой одинаково качественны.

Всего лишь кинокомикс на тему почти реальных событий, с множеством отсылок к реальным режиссерам и фильмам.